Сначала мы кидались на всё подряд: диеты, БГБК, витамины, микрополяризация, дельфинотерапия. Истерики и слёзы, и я чувствовала, что мы не живём, а лечимся. Только спустя три года я поняла, что наш ребёнок не нуждается в исправлении. Ему нужно, чтобы его принимали таким, какой он есть. Мы убрали всё лишнее, оставили только занятия с логопедом, которые ему нравятся, и бассейн. И просто стали больше с ним разговаривать и играть. Он расцвёл, и срывов стало меньше. Мы наконец начали жить, а не выживать.